протоиерей Александр Борисов
Проповедь на Литургии
8 августа 2010

Фонограмма


1 Кор.9,2-12

2Если для других я не Апостол, то для вас Апостол; ибо печать моего апостольства - вы в Господе.

3Вот мое защищение против осуждающих меня.

4Или мы не имеем власти есть и пить?

5Или не имеем власти иметь спутницею сестру жену, как и прочие Апостолы, и братья Господни, и Кифа?

6Или один я и Варнава не имеем власти не работать?

7Какой воин служит когда-либо на своем содержании? Кто, насадив виноград, не ест плодов его? Кто, пася стадо, не ест молока от стада?

8По человеческому ли только рассуждению я это говорю? Не то же ли говорит и закон?

9Ибо в Моисеевом законе написано: не заграждай рта у вола молотящего. О волах ли печется Бог?

10Или, конечно, для нас говорится? Так, для нас это написано; ибо, кто пашет, должен пахать с надеждою, и кто молотит, должен молотить с надеждою получить ожидаемое.

11Если мы посеяли в вас духовное, велико ли то, если пожнем у вас телесное?

12Если другие имеют у вас власть, не паче ли мы? Однако мы не пользовались сею властью, но все переносим, дабы не поставить какой преграды благовествованию Христову.

 

Мф.18,23-35

23Посему Царство Небесное подобно царю, который захотел сосчитаться с рабами своими;

 24когда начал он считаться, приведен был к нему некто, который должен был ему десять тысяч талантов;

 25а как он не имел, чем заплатить, то государь его приказал продать его, и жену его, и детей, и всё, что он имел, и заплатить;

 26тогда раб тот пал, и, кланяясь ему, говорил: государь! потерпи на мне, и всё тебе заплачу.

27Государь, умилосердившись над рабом тем, отпустил его и долг простил ему.

28Раб же тот, выйдя, нашел одного из товарищей своих, который должен был ему сто динариев, и, схватив его, душил, говоря: отдай мне, что должен.

29Тогда товарищ его пал к ногам его, умолял его и говорил: потерпи на мне, и всё отдам тебе.

30Но тот не захотел, а пошел и посадил его в темницу, пока не отдаст долга.

31Товарищи его, видев происшедшее, очень огорчились и, придя, рассказали государю своему всё бывшее.

32Тогда государь его призывает его и говорит: злой раб! весь долг тот я простил тебе, потому что ты упросил меня;

 33не надлежало ли и тебе помиловать товарища твоего, как и я помиловал тебя?

34И, разгневавшись, государь его отдал его истязателям, пока не отдаст ему всего долга.

35Так и Отец Мой Небесный поступит с вами, если не простит каждый из вас от сердца своего брату своему согрешений его.

 

 

Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа!

 

Сегодняшнее евангельское чтение касается одной из самых повседневных проблем нашей человеческой жизни. Речь идёт о прощении. И приводится такой образ человека, который должен был десять тысяч талантов. Есть разные способы исчисления – сколько талант тогда значил, сколько вагонов серебра и золота это составляет, и так далее, так что детали тут не важны. Важно, что сумма огромная, баснословная, где-нибудь там порядка бюджета современной средней страны. Важно, что очень много. А царь прощает, всё прощает, отпускает. Но этот человек, выйдя, тут же встречает того, кто ему был должен сто динариев. Сто динариев тоже сумма довольно большая, динарий – оплата одного дня рабочего в то время была. Значит, сто динариев – это примерно трёхмесячная, и даже больше, зарплата. Довольно много, но всё это по сравнению с тем – ничтожно совершенно. Так же, как если смотреть, допустим, с Солнца на Землю, то это где-то расстояние между Москвой и Петербургом, а вот с Солнца кажется что всё это рядом. Так что вещи совершенно несравнимые. И вот этот человек поступает совсем по-другому, чем только что поступили с ним. Берёт, сажает в темницу, пока не отдаст всего долга. Ну, а друзья рассказывают царю и царь хватает этого немилосердного должника, бросает в тюрьму, пока не отдаст всего.

Ясно, что для нас, в наше время особенно такой понятный образ – в советское время, когда мы одалживали десять, три рубля или пять рублей до зарплаты, и всегда отдавали. Книжки не всегда отдавали, а трёшки, пятёрочки, всегда отдавали. А вот сейчас, где-нибудь лет пятнадцать-двадцать назад началось так, что одалживают огромные суммы и не отдают. И близкие люди, и знакомые люди, друзья – вот нет и всё, и что хочешь – то и делай. Так что для нас эта притча сейчас как-то понятнее даже стала.

Но речь идёт именно о том, что важно прощать. Что наш долг по отношению к Богу гораздо больше, чем все эти долги по отношению к нам. И здесь конечно проблемы делятся на две части. Ну, хорошо, прощать – понятно. А как дальше? Какое у меня будет состояние сердца? Вот я простил, а я всё-таки вспоминаю. Простить – это забыть надо или помнить всё-таки? Думаю, что простить – это не означает забыть. Потому что если ко мне пришёл какой-то мой друг с каким-то своим приятелем, этот приятель напился, устроил скандал, то в следующий раз, когда он придет, конечно, я уже должен буду быть осторожен с угощением, чтобы это не повторилось. Так что забывать не следует.

Простить – ну хорошо, простил, а вот сердце всё-таки болит, всё вот никак не уходит, да? Ну, здесь тоже понятно, что, как нанесённая рана – она совсем не сразу заживает. Всё-таки простить – это означает желать, хотеть простить. Простить именно для того, чтобы Господь простил и наши грехи, понимая вот это несоответствие. И вот здесь, конечно, бывает очень важно понять – так что же такое всё-таки означает простить? Есть очень хороший образ, и он близок к этой притче, когда этот самый человек, которому простили огромный долг, схватил своего должника, душил его. По церковно-славянски там очень так выразительно – схватил его и “ем его довляши”. Вот такой очень выразительный оборот. Так что понятно, что он обходится с этим человеком жестоко. И вот есть такой образ, что простить – это означает снять руки с горла твоего обидчика. Может быть, если не в буквальном смысле, конечно, но во всяком случае в переносном. Вот хочется так, чтобы ему хуже было, злорадство поднимается, действительно, вот задушить бы его, подлеца, чтобы он больше так не делал. Вот именно это и означает простить – снять руки с горла человека, который нас обидел и который нам должен.

Другое дело что, конечно, будет продолжаться и какая-то память, и какая-то боль конечно остаётся, но самое главное – чтобы не иметь зла, чтобы не было такого желания придушить его, «проклятого». Давайте вот об этом с вами помнить и понимать, что прощение – это не такая лёгкая вещь, которая – вот я сегодня решил, а завтра простил.

 В последнем номере сборника “Христианос”, по-моему, восемнадцатый номер, рассказывается об одной француженке. Она была участницей французского Сопротивления, детали уж не буду рассказывать, не важно. В общем, нацисты её схватили и подвергали страшным пыткам, причём пыткам подвергал её врач, который отрабатывал на ней виды пыток, против которых человек не может устоять. И она осталась жива, но совершенно была разрушена. Она была прекрасным музыкантом, она не могла играть, у неё всё время всё болело, и хотя она дожила до глубокой старости, она всё время испытывала страшные страдания, вот так нервная система её была этими пытками истощена. И вдруг в 1984 году, спустя сорок лет после того как этот врач её мучил, ей звонит некий человек и говорит по-французски с немецким акцентом, говорит – вот я тот самый Лео, который Вас мучил, и я хочу с Вами встретиться. Он как-то там спасся, в общем, не был осуждён. И говорит ей, что «знаете, когда Вы вместе с другими людьми, которые были вместе с Вами, у Вас не было никакой надежды, но Вы им что-то такое говорили, что их поднимало и как-то воодушевляло. Вот я хотел бы это от Вас услышать, потому что у меня онкология, мне осталось жить полгода, и я хочу от Вас это услышать». Она, конечно, с большим трудом, но соглашается. Он приезжает к ней, в Париж, 1984 год, сравнительно недавно, и говорит: «Что такое Вы говорили?». И она ему говорит напрямую: «А как Вы относитесь к Вашему прошлому? Ведь Вы же нацистский преступник, Вы чудом избежали Нюрнбергского процесса, наказания, как Вы сейчас к этому относитесь?» И вдруг он действительно по-настоящему задумался и встал на колени перед ней и сказал – простите меня. Причём она говорит, что по-немецки есть два слова: одно, так сказать, бытовое, а другое означает действительно раскаяние, страшное, глубокое раскаяние. Именно это слово он употребил в разговоре с ней. И она приблизила его голову к себе, поцеловала его в лоб и поняла, что вот в этот момент действительно наступило это прощение. Прощение, которое не наступало сорок лет. Конечно, случай такой страшный. И спустя некоторое время действительно ей позвонила его жена, сказала, что он умер через полгода, всё как он говорил, но последние шесть месяцев он вёл удивительную жизнь, стараясь всем помогать, всё раздавать, в общем, человек действительно по-настоящему обратился. И она тоже пережила такое обновление, хотя физически осталась такой же немощной. Она пережила это обновление – простила вот этого человека, который умышленно её терзал и мучил, вот этот нацистский преступник.

Вот, один из многих примеров прощения. И пусть Господь и нам даст мудрость, потому что это не такая вещь, в отношении которой можно сказать – ты сделай так и так, и всё будет в порядке. Понятно, что в каждом случае, особенно в трудном случае, какой-то индивидуальный путь, когда мы должны молиться, просить мудрости. Но самое главное – убрать руки с горла обидчика.

Аминь.