протоиерей Александр Борисов
Проповедь на Литургии
30 сентября 2010

Фонограмма


Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Чтение сегодняшнего Евангелия и отрывка из послания к апостолам касается, как раз, темы памяти сегодняшнего дня. Темы мучениц – Веры, Надежды, Любви и матери их Софии. Мученицы, которые жили в середине 2 века, то есть в самое начало христианской истории, когда христианство уже начало распространяться по всем провинциям римской империи и в самом Риме. И, сегодняшнее Евангелие говорит о тех бедствиях, которые неизбежно будут сопровождать исторический процесс. Неизбежно будут возникать слухи о том, что вот там пришёл Спаситель, вот там у нас в Красноярском крае, Виссарион, кажется, кто-то ещё, что вот он-то действительно есть второй пришедший Христос и так далее. Господь нам совершенно определённо говорит: «Не ходите, не гоняйтесь, не верьте!». Он нас уверяет, что мы не пропустим пришествие Христа. Оно будет, как молния, которая от края неба до края. Так будет пришествие Сына Человеческого. А в послании апостол Павел говорит о том, что ему угрожает смертельная опасность, но он, как человек, который прошёл через множество испытаний, так вот откровенно и говорит: «Не знаю, что избрать. Потому что, по-настоящему хочу разрешиться, и быть вместе со Христом, то есть погибнуть, а на самом деле здесь я нужнее для вас». Ну, видимо, отдаёт это в руки Божии.

И когда мы вспоминаем о мучениках первого, второго, третьего века, то, конечно, нас всегда поражают эти вот мучения, страдания, которые они перенесли. Иногда даже бывает так, что неприятно людям об этом читать. Многие, особенно в западной церкви, когда, во время средневековья, там эти все подробности как бы даже смаковались, вообще отворачивались от христианства, будучи не в силах переносить все эти ужасы, о которых им рассказывают чуть ли не с детства. Конечно, понятно, что это надо рассказывать взрослым людям, дозировано и так далее. Но самое главное, о чём мне хотелось сегодня бы сказать, это то, что мы не должны сопоставлять вот себя с этими людьми. Потому что мы не пережили того поступка, того шага мужества, смелости, который даёт вот эти особые силы переносить эти страдания. Хотя, конечно, в жизни каждого из нас наверно тоже были моменты, когда человек вдруг решался перестать бояться, делал какой-то шаг и с этого момента страх проходил, и человек наоборот проходил, казалось бы, страшные тяжёлые испытания, проходил радостно.

Я совсем недавно читал в журнале «Христианос», сборнике, 19-ый кажется или 18-ый номер, предпоследний. Слово, которое говорил, с которым обращался когда-то отец Георгий, здесь вот в начале ещё этих нулевых годов на общем нашем собрании, реколлекции, и он там как раз говорил о мучениках, о том, что во всех языках европейских слово «мученик» - это слово мартирос. Мартирос – исповедник, свидетель. То есть тот, кто выступает, как свидетель. Свидетель того, что он верен той или иной идее, тому или иному делу, и вот он-то и называется у нас мучеником. На самом деле, это – свидетельство, свидетельство о своей вере, о том, что человек действительно, остаётся верным тому пути, который он избрал. И в этом случае происходят, действительно с людьми удивительные вещи. Отец Георгий начинает свой рассказ с того, как однажды, за несколько лет до этого, какая-то туристическая группа палестинцев, оказалась на корабле, пересекавшем Атлантический океан. Ну, обычно, понятно, летают самолётами – быстрее, но ходят, также, пароходы. И какие-то люди передвигаются на пароходах. И вот эта группа неожиданно выхватила автоматы, стала бегать по кораблю и говорила: кто здесь гражданин государства Израиль? И вот один еврей из Америки, человек уже пожилой и вообще уже передвигающийся с помощью коляски, который в Израиле, может, никогда-то и не был, но ему вдруг стало так горько за такое унижение, стало горько из-за той опасности, которой хотят подвергнуть беззащитных людей эти вооружённые бандиты, что он стал говорить: «Я. Я гражданин государства Израиль». Хотя, на самом деле он был американец. И они набросились на него и тут же его расстреляли. Понятно, такая трагедия. Но человек преодолел этот страх, перестал бояться.

Отец Георгий там же рассказывает о своём собственном опыте. Когда его, незадолго перед защитой диссертации, вызвали, якобы, в военкомат. Ну, действительно, военкомат, всё, но ясно, что во всех военкоматах там есть какая-то особая комнатка, где уже сидят люди из госбезопасности. И там ему стали говорить о том, что вы знаете, вот хорошо вот тут написан черновик статьи о вас, что вы выросли в верующей семье, ну а когда вы стали заниматься наукой, вы поняли, что всё это заблуждение, что это всё отсталые люди, а когда вы стали учёным, то вы от всего этого отошли и уже видите во всём только какие-то исторические события. И отец Георгий, тогда ещё не был отцом, просто был Георгием Петровичем, он сказал - Нет, я это ни в коем случае не подпишу! – Почему? У вас же сейчас диссертация, будут трудности и так далее. – Потому что это неправда. Потому что я не могу писать о том, чего на самом деле нет. Я – верующий человек. – Ну, верующий, верьте себе в душе, ну зачем вам это всё нужно? Вы знаете, ваша диссертация, там некоторые есть отзывы о том, что вы вообще достойны не кандидатской, а докторской степени и так далее. Ну он понял, что его хотят, то что называется, соблазнить вот на это предательство фактически, твёрдо сказал нет, я этого делать не буду. Ну, действительно, там отложили диссертацию, потом распустили учёный совет, потом пока создали, ну где-то в общем года на полтора-два всё это тянулось. Но потом всё-таки, в конце концов, он защитил, всё было в порядке, но главное не в этом, а в том, что как только он сказал что нет, это не будет, он говорит, что сразу пропал всякий страх. Наоборот, на смену пришла какая-то великая радость, что я поступил правильно. И, действительно, много людей.

Вот и у меня были такие примеры перед глазами, когда я сдавал экзамен по научному атеизму, и надо было там какую-то ленинскую работу, там что-то ещё, ну, думаю, ладно. Я, конечно, решил про себя, что если будет твёрдо сказано о том, что верите ли вы в Бога, то конечно скажу, что да. Ну так вроде по всем вопросам не должно быть, ну ладно. Прихожу на экзамен, всё, там какой-то был опрос по философии, там ответил всё. Ну а что у вас там по научному атеизму? А, вот ленинская работа. Так. Ну что ж (говорит) есть Бог-то? Говорит мне преподаватель. Я говорю, да, есть. Он так немножко озадачен был, потом говорит, ну знаете, когда студент сдаёт экзамен, он конечно волнуется. Так вот замял, ну какая там у вас работа, ну рассказывайте про эту работу. Ну, в общем, как-то всё это прошло. Спустя много лет, я встретил этого человека случайно в метро. Я уже служил в церкви, много лет прошло. Но он сильно прихрамывал, инвалид войны был и вообще человек был хороший очень. И я подошёл к нему, напомнил о знакомстве. И сказал, вы помните, был такой случай. Он говорит, нет, не помню, совершенно не помню. Как-то Господь вот так вот закрыл.

Сходная ситуация была с моей дочерью, когда она училась уже на 6 курсе, заканчивала медицинский институт, и был вопрос о рекомендации в ординатуру. Одна и другая. Одна прошла, всё, рекомендовали, и вдруг секретарь партбюро такая женщина, она встаёт – Слушайте-ка, а почему вы не комсомолка? – Ну как-то вот не вступила…-Вы что, верующая что ли, да? И тут Маша поняла, что вот тут – этот самый момент, когда «вас приведут дать ответ за имя Моё». И она потом рассказывала, говорит, с детства всегда представляла, что вот я буду стоять одна посреди зала, а вокруг эти люди, которые меня вопрошают о моей вере. И она сказала – Да, я – верующая. Она всплеснула руками, что ж нам её вообще-то в аспирантуре рекомендовать, раз уж такая хорошая девушка, обращается к старосте группы, как вы допустили, что у вас в группе сектанты имеются? А она говорит – а вам, Мария Ивановна, стыдно называть православных людей сектантами. Как секретарю партбюро, вам должно быть известно, что православная церковь сектой никогда не была. Ну в общем так и осталась полемика, потом были неприятности, там еле-еле сдали экзамены, но во всяком случае, вот в этот период, когда дочь как-то она, ну, церковь, так сяк, не очень, как это в молодости бывает, она очень укрепилась в вере. Именно благодаря вот этому испытанию. Именно благодаря тому, что она мужественно сказала – да, я – верующая.

И вот когда мы вспоминаем об этих мучениках - Веру, Надежду, Любовь и мать их Софию, мы должны тоже помнить всегда, что они для нас являются некими знаками. Чтобы нам, в нашей жизни, когда нам придётся держать ответ за веру свою или вообще за всякую правду, в которой абсолютно уверены. Вот помнить о том, что если мы действительно скажем – да, вот я думаю так-то и так-то. Или наоборот – нет, вот этого я никогда не сделаю. Вы увидите, что всякий страх мгновенно пройдёт. Вы увидите, что у вас откроются совершенно новые силы духовные. Это то именно, что Господь даёт любящим его, вот это благодать. И я желаю всем нам, чтобы воспоминания о наших святых, особенно о мученически пострадавших, чтобы всегда для нас было в такие вот трудные, такие критические минуты нашей жизни, было всегда напоминанием, о том, чтобы да, сказать правду. Там, где от нас требуют от чего- то отречься или там что-то признать, с чем мы совершенно не согласны, вот давайте с вами об этом помнить. И церковь возрастала именно на этом. Потому что, действительно, та радость, с которой люди шли на мучения, это не какая-то психологическая эйфория, а это, действительно, вот та радость, которую переживает человек, как чувство освобождения от страха, от каких-то вот… Где человек, действительно, одерживает победу, победу прежде всего над своим страхом. А, тем самым, и победу над всеми врагами его и врагами Бога, Христа, которые его испытывают. Пусть Господь благословит всех нас. Аминь.