протоиерей Александр Борисов
Проповедь на Литургии
16 сентября 2012

Фонограмма


2 Кор., 4, 6-15.

6потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа.

7Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам.

8Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся;

9мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем.

10Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем.

11Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей,

12так что смерть действует в нас, а жизнь в вас.

13Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим,

14зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами.

15Ибо всё для вас, дабы обилие благодати тем бо'льшую во многих произвело благодарность во славу Божию.

 

Мф., 22, 35-46.

35И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:

36Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?

37Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим:

38сия есть первая и наибольшая заповедь;

39вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;

40на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.

41Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их:

42что вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов.

43Говорит им: как же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит:

44сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?

45Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?

46И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его.

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

 

Сегодняшнее евангельское чтение состоит, условно говоря, из двух частей, одна из которых, в общем-то вполне ясная и понятная, а другая нуждается в каком-то особом размышлении и, я бы даже сказал, разъяснении. Сначала несколько слов о именно первой части, когда некий фарисей спрашивает Иисуса – какая важнейшая заповедь в Законе? Ну, в Законе, кроме всего прочего, было 613 заповедей, все их надо было соблюдать, и только вот это тщательное соблюдение делает человека достойным Бога, так сказать, достойным его человеческого призвания. Понятно, что из этих 613-ти всё-таки надо выбрать, какая же всё-таки самая главная, первая из них. И Господь говорит в полном соответствии с тем мнением, которое было у фарисеев, которое издавна шло в полном соответствии с общим мнением, что важнейшая заповедь: “Возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем, всей душою и всем разумением твоим”.

Наверное, следует обратить внимание на вот эту деталировку, в других словах об этой заповеди говорится ещё больше: “всею крепостью” и так далее, но важно для нас обратить внимание на то, что мы слышим сегодня. Говорит: “всем сердцем твоим, всей душою и всем разумением”. То есть первое всё-таки в нашем отношении к Богу – это движение какой-то особой глубины человеческой личности, которое Библия называет сердцем. “Всем сердцем твоим”. Когда мы любим какого-то человека, то на первом месте стоит наше именно вот это сердечное отношение, из какой-то глубины. “Всей душою” – это, скорее, наверное, эмоциональная сторона каждого человека, и эмоционально именно вот этот человек, это явление, событие, книга, фильм, картина, нам особенно нравится, как-то вот вызывает радостные чувства.

И, наконец, говорится “всем разумением”. То есть наш разум тоже не остаётся где-то в стороне, не одними чувствами мы живём, но и начинаем понимать, почему вот это нам нравится, что важно, чтобы весь человеческий состав был направлен к Богу. И кстати, о разумении есть такая расхожая формулировка, что любовь – это такое яркое чувство, всё, и что если ты можешь сказать, почему ты любишь, объяснить, то значит не любишь. Я с этим абсолютно не могу согласиться. Наоборот, когда что-то любишь, любишь какого-то человека, то вполне можешь составить целый список его достоинств, за которые ты его именно любишь. А когда говорится “нет, я не знаю, вот люблю и всё”, ну это какой-то эмоциональный порыв, за которым нет необходимой глубины. Но это, так сказать, сноска.

А что касается любви к Богу, вещь, в общем-то, простая, и мы об этом знаем. И в то же время всегда это остаётся загадкой для нас, а что же всё-таки значит – любить Бога. Ну, понятно, всем сердцем, всей душою, всем разумением. А что это такое? Что за этим стоит? Я думаю, что за этим стоят в общем-то и простые вещи, и бесконечно глубокие и сложные. Любить Бога, думаю, – это любить вообще самую жизнь, любить источник жизни, любить всё, что создано вокруг, любить это, постоянно восхищаться. Как если мы любим человека, мы восхищаемся этим человеком. Каждое движение, каждый жест, каждое его дело нам нравится, потому что мы этого человека любим.

То же самое по отношению к Богу. Когда мы начинаем роптать: “вот у меня то не так сложилось, это не так сложилось”, и конечно ропот – это всегда такое как бы недовольство, это некая критика Бога, что Бог не так сделал, неправильно. Надо было бы лучше, я лучше бы сделал, вот так. Сколько, мол, зла в мире, так всё плохо в мире, какой там Бог? Но на самом деле, когда мы посмотрим объективно, без этой обиды, без этого маленького масштаба наших каких-то событий человеческих, мы увидим, что в мире кроме этого существует столько прекрасного. Мир ужасен, да, но мир и прекрасен. Без этого ужасного, этого трудного, постоянного как бы рождения нового и не было бы этого прекрасного, не было бы этого подобия человека Богу. И поэтому здесь надо понимать, что мир, как говорит апостол совершенно правильно, находится постоянно “в муках рождения”. Он всё время рождается. И в этом рождении прекрасного есть всегда неизбежная болезнь вот этих родов. Не случайно “женщина когда рождает, терпит скорбь, а когда родится человек – не помнит скорби от радости, что человек родился в мир”.

И это очень важно, и это всегда так. И поэтому наша любовь к Богу – это прежде всего принятие вот этого мира несмотря на всё то, что нас в нём ужасает. Потому что то, что прекрасное в мире – радость, любовь, дружба, красота, гармония – превосходит и эти трудности, потому что в конце концов побеждает добро, побеждает Воскресение, а не Голгофа.

И ещё одно очень простое свидетельство, мне кажется, очень важное. Один проповедник говорил, что любовь к Богу очень легко определить по тому, как мы относимся к Его Слову. Если мы любим читать Евангелие, если мы любим читать Библию, это Слово Божие, пусть через призму исторического времени, тех людей, которые это писали, языка, перевода и так далее, комментариев и прочее, тем не менее чувствуешь, что в этом слове – главное. Что Библия – это главная книга нашей жизни. Ну, пусть не всю ее мы одинаково принимаем; во всяком случае Евангелие – это то самое главное, что мы узнаём о Боге, это для нас бесконечно радостно. Это тоже признак любви к Богу.

И, наконец, третье – это наверное то, что Господь говорит: “Кто любит Меня, тот соблюдёт заповеди Мои”. То есть любовь к Богу выражается в стремлении соблюдать, пусть это не всегда получается, но соглашаться, что соблюдение заповедей Божиих всё-таки лучше, чем их нарушение. Как бы мы, так сказать, себя не старались оправдать.

Ну, это то, что касается первой такой, как бы лёгкой части. Да, ещё говорится, конечно, о ближнем. “И ближнего, как самого себя”. “Подобная ей”, то есть если, как очень хорошо многие комментаторы говорят, есть любовь к Богу без любви к человеку, она может обратиться в фанатизм, и уже собственно к Богу не будет любви. Или наоборот, любовь к человеку без Бога тоже обращается в кошмар и ужас. Гуманизм, который кончается, там, ГУЛАГом и прочими страшными вещами. Начинается вроде с любви к человеку, но когда человек объявляется мерой всех вещей, тогда становится человечество на путь отрицания вообще всякого добра.

Ну, и, наконец, та последняя часть, когда Иисус спрашивает фарисеев, задаёт им самый, в общем-то, трудный вопрос: “Чей сын Мессия, Спаситель Мира?” Ну, они Ему говорят, да, Давидов, так было сказано в пророчестве, всё правильно. Хорошо, Давидов, а как же сам Давид называет Его Господом? То есть Господь, то, что над ним, что царствует. “Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня”. То есть если перевести на наш язык более, может, огрублённо, “сказал Бог Богу Моему”. Как же Он Сын Ему, если Давид называет Его Богом, называет Господом? И они ничто не могли ответить.

Думаю, что здесь на самом деле слова Христа – это цитата из псалма, которую Давид по вдохновению воспевает, но эта цитата псалма говорит нам именно о том, что мы исповедуем в Символе веры о Христе: Единосущного – одной сущности с Отцом. “Видевший Меня видел Отца” – говорит Господь о Себе, что Он не только сын Давида по естеству, по-человечески, но и Сын Божий. Как позже скажет апостол: по благодати духа и по воскресении. То, что показало, что Он действительно не только благородный человек, которого постигла жизненная неудача, а что Он действительно – Сын Божий, победивший смерть. И тем самым именно в этом месте и говорится о том, что позже будет сформулировано как догма – истинный Бог и истинный человек.

Давайте с вами вникать в эти замечательные, глубочайшие вещи, так важные для жизни каждого из нас, так важные для понимания – кто мы? Как мы должны идти по этой жизни, к чему мы должны стремиться? Потому что без познания Спасителя мы оказываемся потерянные как в лесу. Не случайно апостол Пётр неоднократно говорит: “Возрастайте в познании Господа нашего Иисуса Христа”.

Давайте эти слова примем как очень важные для каждого из нас.

Аминь.