протоиерей Александр Борисов
Проповедь на Литургии
25 ноября 2012

Фонограмма


Еф., 4, 1-6.

1Итак я, узник в Господе, умоляю вас поступать достойно звания, в которое вы призваны,

2со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью,

3стараясь сохранять единство духа в союзе мира.

4Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания;

5один Господь, одна вера, одно крещение,

6один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас.

 

Лк., 10, 25-37.

25И вот, один законник встал и, искушая Его, сказал: Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?

26Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь?

27Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.

28Иисус сказал ему: правильно ты отвечал; так поступай, и будешь жить.

29Но он, желая оправдать себя, сказал Иисусу: а кто мой ближний?

30На это сказал Иисус: некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым.

31По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо.

32Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо.

33Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился

34и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем;

35а на другой день, отъезжая, вынул два динария, дал содержателю гостиницы и сказал ему: позаботься о нем; и если издержишь что более, я, когда возвращусь, отдам тебе.

36Кто из этих троих, думаешь ты, был ближний попавшемуся разбойникам?

37Он сказал: оказавший ему милость. Тогда Иисус сказал ему: иди, и ты поступай так же.

 

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

 

Сегодня нашему вниманию Церковь предлагает замечательную, одну из самых изумительных притч Господа – притчу о милосердном самарянине. И вот эта притча предваряется чтением из послания к Ефесянам апостола Павла, которая, собственно говоря, является прекрасным таким предисловием, призыванием, а сама притча – как бы иллюстрацией к тому, к чему призывает апостол, сам пришедший ко Христу через борьбу, через сопротивление, через вкушение невероятного опыта встречи со Христом и последующей благодати, которая постоянно была в его сердце. То есть Павел, который знает, о чём говорит – о Христе, о христианской любви, о жизни в общине, которых он много основал на территории Малой Азии и Греции.

  И вот этот предваряющий притчу отрывок из послания начинается замечательными словами: “Умоляю вас” – пишет апостол. Не требует, не наставляет, а умоляет – ”поступать достойно звания, в которое вы призваны, со всяким смиренномудрием и кротостью и долготерпением, снисходя друг ко другу любовью”.

  Вот такой замечательный призыв апостола. И Церковь нам иллюстрирует этой прекрасной притчей, когда некий законник спрашивает: “Что делать, чтобы наследовать жизнь вечную?”. Уже и тогда было представление не только об историческом участии нас, наших потомков в будущем, но и о жизни вечной нашей души, то есть о сохранении нашей личности. Господь говорит очень просто: “Что в законе написано? как читаешь?” Он отвечает, “сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душою твоей, и всей крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя”.

В этой первой заповеди есть очень важные градации нашего отношения, нашей любви к Богу. Она начинается – “всем сердцем твоим”. То есть чисто эмоционально, где-то из глубины человеческой личности, это стоит на первом месте – сердечный выбор. “И всей душою твоею” – тоже речь идёт об эмоциональной стороне нашей личности. “Всею крепостию твоею” – то есть всем волевым началом твоим. “И всем разумением” – то есть и рациональной, интеллектуальной частью нашей натуры. Причём, она стоит, как мы видим, в конце. Начинается с выбора именно сердца: вот влечёт чем-то меня это – христианство, вера, Господь, Евангелие, Библия, – и уже потом начинаю всё это осознавать. И вот это в себя это всё включает. И далее: “И ближнего, как самого себя”. В другом месте Господь говорит: “и вторая, подобная ей: и ближнего, как самого себя”. То есть это две неразрывные стороны человеческой жизни, праведной человеческой натуры.

И вот, после этого законник говорит: “Да, это я всё понимаю”, и ставит вопрос: “А кто же мой ближний?” Вообще в Евангелии мы очень часто видим, когда Господь говорит: “Если праведность ваша не превзойдёт праведности книжников и фарисеев, не сможете войти в Царствие Небесное”. В чём главный упрёк? В том, что эта праведность была внешняя, что это – соблюдение субботы, соблюдение каких-то правил, а утратили главное в законе. Господь и говорит, что “вы оцеживаете комара, а верблюда поглощаете”.

И вот здесь то же. Сказать это легко – то, что ожидает от нас Господь. А вот исполнить – уже это гораздо труднее. И трудность не только в нашем нежелании что-то сделать, себя как-то ущемить, кому-то место уступить, кого-то посетить, и так далее. Трудность еще в другом. В человеке есть это некое фарисейское лукавство, когда внешнее исполнение того или иного правила на самом деле становится препятствием, а то и жестокостью по отношению к человеку. То есть, вроде человек Бога-то любит, а по отношению к ближнему становится не просто равнодушным, но подчас и жестоким. Из этого вырастает инквизиция, костры инквизиции, религиозные преследования: “ради Бога, ради истины – так я им ещё покажу”. И даже такая странная развилась совсем уж дьявольская теория о том, что, заставляя мучиться его здесь, мы его душу спасаем. Вот здесь помучается, а там уже будет меньше мучиться за свои всякие прегрешения и ереси.

И вот здесь тоже даётся такая же иллюстрация, хорошо знакомая нам притча. Некий человек сходит из Иерусалима в Иерихон, спускается по дороге. Потому что, действительно, Иерусалим находится на возвышенности, порядка чуть ли не 600 метров над уровнем моря, а Иерихон – порядка 60 метров ниже уровня моря. Понятно, дорога идёт вниз. Дорога извилистая, между горами, много разбойников и тогда было, сейчас уж не знаю как там, и, во всяком случае, часто бывали такие нападения на одинокого путника: изранили, бросили, еле живой.

Проходит мимо левит, проходит священник, и видят – лежит человек окровавленный. “Конечно, помочь бы надо, но кто ж его знает, а может он уже мёртвый? Я ему помогу, а он уже помер, и мне потом две недели очищаться надо, и вообще, то делать нельзя, другое делать нельзя. Да, сомнительно”. Так бывает иногда. Люди часто каются в этом: “вот я шла, видела, человек валялся или что-то там случилось, вот хотела, да, подумала, а потом прошла, а потом – ну да, надо было бы вернуться, сделать, а вот уже не успела”, ну и так далее.

И вот тут, наверное, тоже были такие соображения, Может потом, отойдя с километр, они подумали: надо бы вернуться, эх, нет, нехорошо поступил, ну уж прошёл, так прошёл. И получается вот то же самое, что внешнее исполнение ритуала – вот это гораздо важнее оказывается помощи ближнему. Когда страх, что осквернишься – вдруг он мёртвый и потом придется две недели очищаться, в общем, целая история.

И вот проходит самарянин. Человек действительно близкой, но несколько иной веры. Самаряне – смешанное население, ещё в 8 веке до Рождества Христова оттуда большую часть населения израильского выселили, населения вообще стало мало, из-за этого там львы расплодились, и прочая, прочая. Потом кого-то вернули, другое население, в общем такое смешанное. Галилея языческая, как даже пророк Исаия называет: “Галилея языческая увидит свет великий”.

И вот, к самарянам, которые жили в Галилее, вот такое отношение было – какие-то такие не свои, иноверцы, какие-то не те, ну как баптисты, какие-то они неправильные, не православные. И Господь неслучайно приводит именно его в пример. Человека, который, может, эти все внешние правила не так строго соблюдает, но он, благодаря тому, что не делает из них кумира (из внешних правил), у него оказывается на первом месте движение – помочь человеку. Взял, посадил на своего ослика, отвёз в гостиницу, помог. Видит, что действительно избитый, понял, что он не просто с кем-то подрался по пьянке, а действительно подвергся нападению разбойников, и даже деньги ещё оставил гостиничнику, чтобы тот послужил. “А когда вернусь, если больше израсходуешь, ещё тебе отдам”, и так далее. То есть он понял, что это человек, который действительно нуждался в такой помощи, и ни в чём не виноват.

И Господь спрашивает этого законника: “Кто же был ближний ему – вот эти прошедшие, или вот этот самарянин, который поступил милостиво с ним?”. Кстати, здесь есть хорошая реабилитация слова жалеть, пожалел его, и именно жалость является первым шагом любви. В советском обществе жалость – это что-то такое презрительное, “мне жалко тебя, что вот ты такой”, какое-то презрение. А здесь – именно сострадание. С этого начинается любовь. Когда трудно кого-то полюбить – начни жалеть. И ты сможешь его дальше уже и, глядишь, полюбить.

И вот Господь и говорит: “Кто же ближний оказался?” Он отвечает, как человек разумный, благочестивый: “Конечно тот, который оказал ему милость”. Видимо, и спрашивающий законник очень многое понял сразу из этой притчи, что вот это было гораздо важнее, чем боязнь ритуального осквернения. “Иди и ты поступай так же”. То есть, ближний у нас не тот, который по крови, по родству, по вере, и так далее, а тот, который нуждается, и все становятся тем самым уже ближними друг другу; как и послание это, которое читали, заканчивается такими словами: “Один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас”.

И вот у нас там в притворе такое маленькое объявленьице висит, наверное, многие из вас эти листочки брали, что без любви всё становится чем-то совершенно противоположным. Я не буду их все подряд читать, но такие, самые занятные: “Обязанность без любви делает человека раздражительным”. Правда, человек всё делает, такой обязательный, но раздражается, всё понятно. “Ум без любви – хитрым, приветливость без любви – лицемерием, правда без любви – критиканством, воспитание без любви – двуликим, честь без любви – высокомерным, богатство без любви – жадным”, и так далее.

Словом, если каждую вещь мы будем стараться делать с любовью, ведь это, в общем-то, не так уж сложно, важно только вспомнить, сказать, что дай-ка я это самое скажу не просто так, а как-то с любовью; а когда забываю – как-то получается не так, как нужно.

Давайте об этом помнить и быть достойными нашего христианского звания, которое прежде всего против вот такого фарисейского внешнего, а с христианским внутренним отношением любви к каждому человеку.

Аминь.