прот. Александр Борисов
Проповедь на Литургии
13 сентября 2015


2 Кор.4,5-15

6потому что Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить нас познанием славы Божией в лице Иисуса Христа.

7Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была приписываема Богу, а не нам.

8Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся;

9мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем.

10Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем.

11Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей,

12так что смерть действует в нас, а жизнь в вас.

13Но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим,

14зная, что Воскресивший Господа Иисуса воскресит через Иисуса и нас и поставит перед Собою с вами.

15Ибо всё для вас, дабы обилие благодати тем бо́льшую во многих произвело благодарность во славу Божию.

 

Мф.22,35-46

35И один из них, законник, искушая Его, спросил, говоря:

 36Учитель! какая наибольшая заповедь в законе?

37Иисус сказал ему: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душею твоею и всем разумением твоим:

38сия есть первая и наибольшая заповедь;

39вторая же подобная ей: возлюби ближнего твоего, как самого себя;

40на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки.

41Когда же собрались фарисеи, Иисус спросил их:

42что́ вы думаете о Христе? чей Он сын? Говорят Ему: Давидов.

43Говорит им: ка́к же Давид, по вдохновению, называет Его Господом, когда говорит:

44сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?

45Итак, если Давид называет Его Господом, как же Он сын ему?

46И никто не мог отвечать Ему ни слова; и с того дня никто уже не смел спрашивать Его.

 

 

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

 

Сегодняшнее евангельское чтение для нас необычайно важно, потому что говорит о нескольких очень важных для нас вещах. Прежде всего, то обстоятельство, что Новый Завет не является чем-то, отменяющим Ветхий. Это есть продолжение. И мы видим, что законник, человек, хорошо знающий Закон, приступает к Иисусу, задавая самый главный для него вопрос – как этот новый Учитель относится к соблюдению заповедей? Что считает самым главным? Потому что впечатление такое: нарушает субботу, всё отменяет – что это такое? В некоторых случаях Он даже говорит: “Закон говорит так, а Я говорю вам…” – как бы ставит Себя выше Закона.

И Господь ему отвечает, что “вот основная заповедь: возлюбиши Господа Бога твоего всем сердцем, всей душою, всем помышлением, всею крепостью твоею”. И, действительно, это слова, которые в молитве, которая читается каждым правоверным иудеем и в то время, и в настоящее время: “Шма Израэль” – “Слушай Израиль: возлюбиши Господа Бога твоего…”, то есть вот эти самые слова. То есть очевидное совершенно свидетельство, что из всех 613 заповедей, которые принес Моисей и которые сложились в традиции иудейской, вот эта – самая главная: “Возлюбиши Господа Бога твоего”.

И Господь добавляет и вторую заповедь, которая изложена в книге Левит. (И когда некоторые люди хотят показать, как они знают самое главное в христианстве, они говорят: “Вот, Христос учил любить ближнего как самого себя”). Конечно, правильно, Христос этому учил, но это уже есть в Ветхом Завете в книге Левит, 19 глава, 18 стих.

Это действительно важнейшие вещи, которые нам надо глубоко понимать. Надо их всегда помнить, вникать в них. Что значит – любить Бога? Мы видим, что эта преемственность из Ветхого Завета в Новый абсолютно сохраняется, и абсолютно важна для нас, ибо Сам Господь об этом сказал. Вот две важнейшие заповеди, на них стоит Закон и пророки, то есть, то самое главное, что Господь открывал до Христа через своих посланников, пророков, мудрецов.

Что значит – любить Бога? Думаю, что это прежде всего означает любить Его творение. Ведь когда мы с вами говорим: “Я люблю Достоевского, я люблю Толстого, Пушкина, Диккенса, допустим”, понятно, что это мы не их самих любим. Мы Достоевского не знаем лично, что-то там сохранилось, не знаем Толстого лично, но по тому, что он написал, мы знаем о нем. Когда мы говорим: “Я люблю Пикассо”, понятно, что мы не его самого любим, а его картины, то есть любим его творение.

И вот то же самое, любовь к Богу – это любовь к Его творению. Это умение видеть красоту цветка, восхищаться им. Умение не оставаться равнодушным к самым разнообразным явлениям природы. Ученые наслаждаются открытием, зоолог наслаждается видом какой-нибудь там мухи или червяка, хотя для внешнего человека, скажем, лягушка – это такая гадость! Отец Александр Мень говорил, что когда на занятиях он вскрывал лягушку, это всегда казалось ему священнодействием – как это всё прекрасно замечательно устроено. Я всегда тоже любовался дрозофилами под увеличением, какие у них прекрасные сеточки глаз, неописуемая совершенно красота.

И Альберт Швейцер, замечательный христианский миссионер в Африке, он говорил о том, что самое главное для человека – “благоговение перед жизнью”. Благоговение перед жизнью. Всякою жизнью! Всякая жизнь прекрасна! Мы понимаем, как отец Александр Мень говорил, что для него цветок прекрасней любой иконы. Это не значит, что икона плоха, но творение Божие еще прекрасней!

И, думаю, вот это умение видеть прекрасное надо как-то в себе всё время поддерживать, всё время к этому возвращаться. Например, почему нам нравятся котята, щенята, маленькие дети? Они несут на себе печать творения Божия. Позже, когда они вырастают, кошки и собаки становятся агрессивными, с людьми то же самое, уже что-то вносится свое, особенно в человеке. И поэтому нам часто трудно всех любить. Например, в метро, люди часто говорят, что раздражает множество народа, толпа… Но надо помнить, что за каждого из этих людей, которые нас так раздражают своей многочисленностью, умер Господь. Он умер за всех, даже за азиатов, за тещу, за свекровь… Смотрите, какая любовь Божия! Так что мы об этом всегда должны помнить, и за этой толпой людей видеть не просто эту массу, а видеть каждого отдельного человека.

И когда мы смотрим на детей, действительно такие замечательные все создания – беззащитные, немощные, и всё равно почему-то очень хорошие, прекрасные, как всякие котята и щенята. И отец Александр Мень, например, говорил, когда его спрашивали: “Как Вам удается с такой любовью принимать самых разных людей, иногда, мягко говоря, малоприятных?”. Помню, отец Георгий тоже говорил, что “когда я смотрю на Зюганова, я представляю, каким он был маленьким мальчиком, в коротеньких штанишках, ходил, поливал цветочек – как же его не любить?”. Вот, умение разглядеть за каждым человеком тот первоначальный образ, который Господь в него вложил, который конечно в нем есть, он никуда не ушел, но может быть конечно загрязнен, замутнен. Поэтому нам Церковь и говорит, что любить человека, а ненавидеть только грех.

И вторая часть сегодняшнего чтения – вот этот удивительный вопрос, который Христос задает, в свою очередь, фарисеям, о Христе, о Мессии: “Чей Он сын?” – Ему отвечают: “Давидов”. И самого Господа тоже неоднократно из толпы кричит какой-нибудь хромой или слепой: “Сын Давидов, помилуй меня!”. Это был мессианский титул – сын Давидов. И спрашивает: “Сын Давидов. Хорошо, правильно. А как же сам Давид в псалме называет Его Господом? Сказал Господь Господу моему: седи одесную Меня. Как же так?”. И они не знали, что ответить.

Это место, оно совершенно замечательно тем, что иногда, когда мы знакомимся с догматами Церкви, они нам кажутся творением греческой мудрости, философии. Как многие полагают, что апостол Павел, он просто внес греческую философию в иудейскую традицию, и так далее. А другие авторы, специалисты по посланиям Павла, говорят: нет, ничего подобного, то, что говорит Павел – это совершенно иудейская традиция, целиком расцветшая на его знании и силе иудаизма. И, действительно, мы видим, что уже Господь, говоря догматическим языком, в сущности здесь говорит о двух природах Христа. Что да! Он сын Давидов, Он человек по плоти, и в то же время Он – Мессия, Он – Сын Божий. Сам Давид называет Его – Господь, Царь, Царь Израилев.

Это вопрос очень серьезный. Ведь все Вселенские Соборы, все семь Соборов в сущности были посвящены этому вопросу – кто есть Христос? И все эти разногласия, споры догматические, и, наконец, сложившиеся эти постановления замечательные, они именно говорят о двух природах Христа – божественной и человеческой.

Когда отец Александр читал свою последнюю в жизни лекцию, буквально вечером накануне убийства, он на вопрос: “Итак что же такое христианство? мы можем ответить: это – богочеловечество”. Это именно такая любовь к творению Своему – человеку, это венец творения, потому что в него вложен образ Божий, в единственного из всего сотворенного – что Он приходит, соединяется с каждым из нас.

Так что будем с вниманием и об этом размышлять. Это действительно чудо, которое произошло. Но это чудо и дает жизнь каждому из нас. Когда мы говорим: “Во имя Отца и Сына и Святаго Духа”, то мы возносимся к этому. Отец – Творец всего; Сын – то есть та ипостась божества, которая разделяет с нами все горести и трудности нашей человеческой жизни, вплоть до богооставленности и смерти; и наконец Дух Святой, Который посещает нас в моменты радости, подъема, действует эта невидимая сила, которая поднимает нас к Богу.

Аминь!